Russian Women Magazine
Russian women logo
banner
НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

Русские женщины во Въетнаме

Семья «с иностранным элементом». Вьетнамский вариант.

Вьетнамки предпочитают тайванцев

Vietnamese womanВ последние годы во Вьетнаме наметилась в целом устойчивая тенденция к росту числа регистрируемых браков между вьетнамскими гражданами и иностранцами. В официальных документах СРВ это звучит, как «брак с иностранным элементом» или «брак с иностранным фактором»). По данным Министерства юстиции СРВ, сегодня насчитывается более 90 тысяч семей, в которых одним из супругов является вьетнамец. Только в 2003 году было официально зарегистрировано свыше 11 тысяч смешанных браков, причем подавляющее большинство из них – в крупных городах и южновьетнамских провинциях.

Велико количество браков между вьетнамскими гражданами и гражданами и подданными стран Северной Европы (Швеция, Дания), а также Франции, Германии, Чехии, США и Канады. Однако абсолютное лидерство остается за Тайванем – порядка 60 тысяч, по официальным данным. Неофициально – около 100 тысяч браков, заключенным между вьетнамками и тайванцами, а также южнокорейцами (официально – ежегодно до 7 тысяч; неофициально – порядка 10 тысяч браков в год).

Вьетнамское брачное законодательство

Согласно вьетнамскому законодательству, брак между вьетнамцами или вьетнамца с иностранными гражданином, зарегистрированный в иностранных компетентных органах за рубежом и соответствующий закону данной страны, безусловно признается в СРВ, если вьетнамский гражданин не нарушает закона СРВ об условиях брака и запретах на него. Брак, заключенный между вьетнамцем и иностранными гражданином, зарегистрированный в иностранных компетентных органах за рубежом, должен фиксироваться в подворных списках в Управлении Юстиции в соответствии с законом о подворной регистрации.

Что касается формальностей, связанных собственно с процедурой вступления в брак вьетнамских и иностранных граждан, то в последние годы действительность с здесь потребовала определенного обновления и совершенствования механизма государственного регулирования этого процесса. Так появилось Постановление Правительства СРВ за № 68 от 17 июня 2002 г., направленное на решение ряда проблем и трудностей, связанных с регистрацией смешанных браков. Этим Постановлением, в частности, устанавливается новый срок регистрации вступления в брак в народном комитете провинциального уровня, который не превышает 30 дней, считая со дня получения Управлением юстиции в полном объеме законных документов. В случае, если требуется подтверждение от органов общественно безопасности, срок может быть продлен еще на 20 дней. Это является новым моментом в порядке оформления регистрации вступления в брак, постольку до этого срок устанавливался в 60 дней (и с подтверждением от органа общественной безопасности дополнительно еще 30 дней). Далее, порядок подачи документов на регистрацию вступления в брак в основном также изменен. В принципе, обе стороны обязаны присутствовать во время подачи документов. Однако ныне если по уважительной причине одна из сторон не может лично участвовать в процедуре, она вправе поручить подачу документов другой стороне. Подобный порядок не был установлен предыдущим Постановлением (№ 184/ СР), что на практике вызывало множество трудностей.

Законом о браке и семье (в редакции 2000 г.) и Постановлением № 68/2000 также устанавливается отказ в регистрации бракосочетания, в соответствии с которым нарком провинциального уровня имеет право не выдавать Свидетельство о заключении брака (этот порядок не был установлен Постановлением 184/ СР) в случаях, когда: одна или обе стороны не достигли возраста, необходимого для вступления в брак (в соответствии с законодательством СРВ, в брак может вступить мужчина, достигший 20 лет, и женщина – 18-ти лет); иностранный податель не достиг возраста, достаточного для вступления в брак, в соответствие с законом страны, гражданином которой он является, либо там проживает (для человека, не имеющего гражданства); когда брак не носит добровольного характера; когда брак заключается по обману или принуждению; когда одна или обе стороны состоят в браке; когда одна или обе стороны являются лицом, утратившим гражданскую дееспособность; когда податели находятся в прямой линии родства или родственниками в пределах трех поколений; являются или являлись приемными родителями, приемными детьми, свекром и невесткой, тещей или затем, отчимом и детьми жен, мачехой и детьми мужа; когда податели одного пола (брак между мужчинами или между женщинами); фиктивный брак, который совершается не во имя счастливой, нравственно прочной семьи; брак состоит в целях торговли женщинами, сексуального посягательства на женщин.

Последние из указанных законодательных ограничений весьма актуальны для контингентов вьетнамок, вступающих в брачные отношения с тайванцами и южнокорейцами, поскольку, как отмечалось на рабочем совещании с руководством Департамента по делам семьи при Национальном комитете по делам народонаселения, семьи и детей СРВ, именно здесь чаще всего наблюдаются нарушения, связанные с защитой прав и интересов женщин.

Брачная женская миграция

Брачные женские миграции (иначе это явление не назовешь) на Тайвань и в Южную Корею, где высока потребность в женской рабочей силе, становятся все более серьезной социально-демографической проблемой для современного Вьетнама, поскольку с оттоком женщин из ряда южновьетнамских провинций там постепенно скудеют «рынки невест», в результате чего уже сейчас в регионе намечается тенденция к определенной гендерно-демографической диспропорции.

С другой стороны, эти браки (а зачастую это просто брачные сделки) являются ощутимой экономической поддержкой кровным семьям женщин-вьетнамок, остающихся на их исторической родине. Всего на сегодняшний день зарегистрировано порядка 60 (соответственно 100) тысяч браков вьетнамок с гражданами этих стран. При этом отмечается растущая тенденция к заключению фиктивных браков, осуществляемых через сеть «служб знакомств». В основном эти «браки по расчету» заключаются с вьетнамками из бедных районов юго-западных провинций за плату родственникам. Специально созданные комиссии, призванные координировать эти процессы на местах, пока не имеют ни четких научно-практических программ, ни официально оформленных полномочий, а потому стихийный характер этих процессов на отслеживается на государственном уровне, и проделываемая ими работа часто не достигает должного эффекта.

Сегодня у Министерства юстиции СРВ и Федерации женщин Вьетнама здесь больше вопросов, чем ответов: какие последствия повлекут за собой такие браки-сделки для гендерных отношений в целом, а также для взаимоотношений между разными поколениями? Как вьетнамки, состоящие в браках с тайванцами и южнокорейцами, поддерживают и осуществляют контакты – социальные и экономические - со своей кровной семьей и социальной группой, оставшейся на Родине? Испытывают ли женщины неблагоприятное (ущемленное) положение или разного рода дискриминации и какие ответные меры могут быть приняты вьетнамской стороной на общественном и политическом уровнях? Также мало изучен вопрос, как транснациональные сети подобных социальных связей влияют на семью, роль женщины, межгрупповые отношения, отношение к переменам, глобализацию, разрушение традиции, потерю культурной идентичности и многое другое. Упомянутые проблемы затрагивались и на Восточноазиатском министерском форуме по проблемам семьи, организованном Вьетнамской комиссией по населению, семье и детям совместно с Австралийским департаментом семьи и социального обеспечения в апреле 2004 года. Особое внимание было уделено проблемам семьи и детей, в частности, политике правительств по поддержке семей и влияния этой политики на модернизацию брачно-семейных отношений. На форуме прозвучали также критические замечания по отдельным вопросам социальной политики в отношении семьи и детства в ряде стран региона.

Кроме гендерных, подобные процессы ставят перед вьетнамской стороной и более масштабные проблемы: как такие брачные миграции воздействуют на экономические, социальные, культурные и политические отношения между странами и как, в свою очередь, эти явления воздействуют на них? И пусть эта новая тенденция в миграционных процессах, происходящих в Азиатско-Тихоокеанском регионе последние полтора-два десятилетия, не столь масштабна (как, например, миграции – студенческие, высокопрофессиональные или трудовые - из Вьетнама в США и Западную Европу, или внутриазиатские миграции рабочей силы, или передвижения беженцев), все же вне зависимости от своих количественных показателей, а также постоянного или временного характера, подобные явления способны оказывать заметное и долговременное воздействие как на страну-донора, так и на принимающее общество. Исследователи отмечают ошибочность в восприятии некоторыми политиками и социологами временного характера подобных явлений в миграционной картине региона. Однажды начавшись, такие социо-семейные связи на самом деле могут развиваться непредсказуемыми путями, зачастую ведущими к таким важным долгосрочным последствиям, как незапланированное расселение, а также к изменениям в и без того сложной картине этно-гендерного баланса как отторгающего, так и принимающего обществ.

Русско-въетнамские браки

В общем массиве смешанных браков во Вьетнаме доля России не значительна, по всей стране насчитывается не более 200 вьетнамцев, вступивших в брак с российскими гражданами. Бросается в глаза одна особенность: на территории Ханойского консульского округа подавляющее число зарегистрированных в смешанных браках россиян – женщины; в хошиминском (сайгонском) генконсульстве РФ «лидируют» российские мужчины, женатые на вьетнамках. Последнее явление российские наблюдатели из числа дипломатов, аккредитованных в СРВ, объясняют среди прочего тем, что на юге страны сегодня функционирует ряд российских компаний, сотрудники которых на продолжительное время уезжают с родины на работу во Вьетнам и имеют возможность создать здесь семью.

Процессы, имеющие место в смешанных (как вьетнамско-русских, так и в межэтнических на территории

Вьетнама и за ее пределами) семьях, происходят на фоне специфически складывающейся брачно-семейной ситуации в современном Вьетнаме в целом. А это, в первую очередь, общий высокий уровень разводимости и его быстрый рост, свидетельствующие о нарушении традиционных норм института семьи и брака. Тем не менее нуклеарная семья во Вьетнаме, будучи признаком достаточно развитого и установившегося процесса модернизации семьи, благополучно продолжает сосуществовать с характерной для Вьетнама традиционной семейной структурой – высокой долей проживающих в семье и довольно большой средней величиной семьи. Главная причина замедления процессов нуклеаризации семьи – нехватка жилья. Затем – рост числа неполных семей и сокращение доли женщин, состоящих в браке.

В свою очередь, чтобы правильно понять источники напряжения во всех типах брачно-семейных отношений, необходим глубокий всесторонний анализ взаимосвязи социально-демографических характеристик вступающих в браки, экономического и жилищного положения молодых семей. Мотивы разводов также зачастую связаны с несовместимостью образа жизни жены и мужа, имеющие глубокие социально-культурные и социально-экономические корни.

Как и в странах Африки, в русско-вьетнамских семьях случаются разводы; россиянки во втором браке, как правило, выходят замуж за европейцев – англичан, немцев, чехов, французов. Как и в странах Африки, здесь немало полноценных, благополучных семей. Будучи ограничены рамками статьи, приведем несколько историй жизни смешанных семей, представляющих разные социальные группы, что воспроизведет, на наш взгляд, довольно правдивую общую картину гражданских и профессиональных судеб наших соотечественниц во Вьетнаме.

Судьбы русских женщин во Въетнаме

Второй ребеной решил судьбу Альбины

Вот уже свыше 10 лет во Въетнаме (г. Камфа, провинция Куангнинь) живет с мужем Чаном Чонг Хаем и дочерью Эллой Альбина Чан, уроженка Кемеровской области. Чан Чонг Хай – еще сравнительно молодой человек - инвалид, получивший производственную травму во время работы в России. Несмотря на то, что оформление выплаты пенсии по инвалидности в Министерстве социальной защиты населения РФ сильно задерживали, семья постоянно находилась в поле зрения российских консульских и посольских работников, а также Министерства социального обеспечения СРВ и Народного комитета г. Камфы: разного рода помощь (в том числе юридическая) и содействие, денежные поступления в виде материальной помощи, регулярные контакты членов этой семьи с сотрудниками Посольства РФ во Вьетнаме, помощь в установлении пенсии инвалида труда 2-й группы из России, оказание поддержки в устройстве на учебу дочери Альбины в школу при Ханойском институте иностранных языков и пр.. Сама Альбина сообщила, что родственники ее мужа оказывали и продолжают оказывать им всяческую поддержку. При их (а также посольской и местных вьетнамских органов административно управления) помощи и за счет имевшихся собственных сбережений в 1996 г. семья купила земельный участок в центре города и построила дом.

На первый взгляд, складывается впечатление о драматической, но все же относительно благополучной жизни смешанной семьи. Тем не менее, сильно затянувшееся трудное материальное положение семьи, инвалидность мужа, его физическая неполноценность и вынужденная бездеятельность на протяжении первых месяцев, а также ограниченные социально-профессиональные возможности жены, едва получившей среднее образование и не овладевшей за время пребывания во Вьетнаме даже разговорным местным языком, не могли не сказаться на психологическом климате в семье – упреки, горькие дочерние письма матери на Родину, месяцами копившееся раздражение в отношении друг друга, временами даже мужнее рукоприкладство...

Являясь гражданами России, Альбина и ее дочь имеют право на свободный въезд на территорию Российской Федерации. Есть для этого и некоторые финансовые средства, которые Альбина тайно от мужа держит в консульском отделе Посольства РФ. Вместе с тем, как в беседе с ней сказала Элла, девушка твердо намеревается закончить во Вьетнаме среднюю школу и продолжить обучение в Ханойском инязе или в одном из российских вузов. Позицию дочери разделяет отец, который считает, что основной задачей его дочери должно стать высшее образование и последующее перспективное трудоустройство – во Вьетнаме или России – уже на ее усмотрение.

Несмотря на все пережитые и переживаемые невзгоды, сегодня в семье растет второй ребенок, гражданин Вьетнама, в общем решивший судьбу Альбины, которой теперь трудно покинуть Вьетнам. Хотя, повторимся, у нее есть для этого и юридические, и материальные возможности.

Ирину с мужем соединила музыка

Ирина Буй, уроженка Самары - профессиональная пианистка, получившая образование в Ленинградской консерватории. Там, в одном с ней общежитии, жил, готовясь стать скрипачом, юноша из Вьетнама, чья мама – известная в стране и за рубежом скрипачка. Они вместе с 1989 года. Ирина – настоящая «тургеневская девушка». Дзен – эмоциональный, тонко чувствующий человек, великолепно владеющий русским языком. У обоих – ухоженные изящные нервные пальцы – главный инструмент в их профессиях.

Дзен сразу понравился родителям Ирины. Не было проблем и с приходом Ирины во вьетнамскую семью. Строго говоря, кровную семью Дзена трудно назвать вьетнамской. Эта семья – интернациональная. А членов большой этой большой музыкальной семьи, скорее, можно назвать гражданами мира. Мама Дзена много времени проводит во Франции. В его кровной семье смешанный брак – не новость. Две сестры Дзена живут во Франции, обе замужем за французами, старшая сестра Дзена – в Венгрии.

Да и семью Буй сложно назвать типичной. Сам образ жизни у исполнителей, непрерывная концертная деятельность, как правило, очень разводит людей – и технически, и в пространственном выражении. У этой пары – наоборот. Кроме того, род деятельности супругов предполагает очень напряженный творческий ритм жизни, в котором просто нет места для размолвок. «Я люблю музыку. Она для меня – моя жизнь. И моя жена – неотторжима от нее. Я хочу, чтобы она была рядом и как мой педагог, как концертмейстер. Недавно у нас было два концерта, где я солировал, так мама мне запретила играть с другим аккомпониатором, только с Ириной!». А маму в семье слушаются – и профессионально и по жизни.

Дом родителей (пока все живут вместе) прямо в центре Ханоя. Репетициям в любое время суток никто не мешает, никого на раздражают ученики, приходящие сюда на занятия. Здесь все – музыканты профессионалы, все всe понимают. Понимает даже трехлетняя Элан, которая спокойно засыпает и просыпается под музыку, а в последнее время, пока нет няни, ребенок и вовсе «кочует» по аудиториям и залам, где репетируют и преподают родители. Но скоро у Ирины и Дзена будет в Ханое большая собственная квартира.

Контактов со смешанными русско-вьетнамскими парами в этой семье немного: просто не хватает времени, преподавательская и концертная деятельность, воспитание (в том числе музыкальное) Элан, изящной, музыкально одаренной девочки, забирают почти все время. (Кстати, Элан - ребенок двуязычный, легко переходит с одного языка на другой).

Ирина вскользь замечает: «Иногда встречаемся на каких-то общих праздниках. В основном это украинки, женщины из Белоруссии… Да и потребности особой нет». Ирина компенсирована семьей и работой.

По стране Ирина ездила мало. Гастроли обычно проходят вне Вьетнама. Поэтому с местной деревенской жизнью она практически незнакома. Семья часто бывает во Франции. Это связано с их работой. «Мы хотели бы остаться в Ницце, но учитывая мою ситуацию - я единственный сын в семье - также здесь работа, а во Франции слишком высокая конкуренция, иное музыкальное образование…»

Что касается выбора места жительства, то Россия и Франция как-то сами по себе отпали как вариант. В России не было бы такой напряженной творческой работы («учеников во Вьетнаме становится все больше, просто очереди стоят»). По мнению самой Ирины, интернациональный дух семьи Дзена, конечно, способствовал более быстрой ее интеграции в культуру страны. Дзен замечает: «Мама говорит, что Ирина – даже больше вьетнамка, чем сами вьетнамцы».

Сплачивает их чувства не только музыка, но и опасность. Работая вместе в Африке, в культурном центре

Браззавиля по программе культурной взаимопомощи в 1997-1998 гг., супруги дважды оказывались в зоне военных действий, в настоящей военной «ловушке». Сначала в год, когда истекли первые 8 месяцев контракта; затем, через несколько месяцев после окончания вооруженного конфликта им было предложено возобновить в разрушенном войной Браззавиле работу по незаконченному контракту 1997 г.

Срочно эвакуируясь впервые, захватили самое необходимое. «И нам дали, вот, 5 минут, возьмите какие-нибудь самые необходимые вещи, чтобы переночевать вне дома. Ну, мы думали, ну, ничего, мы переночуем, а утром вернемся домой, то есть мы с собой ничего не взяли. Единственно, взяли с собой скрипку, как обычно, и камеру». Дзен добавляет: «Страшно было. Хотел скрипку взять (у него, как у профессионального скрипача, несколько инструментов, одна всегда с собой, другая – ей лет уже сто, в шкафу, в доме – Н.К.), но уже темно было и опасно. «Мы все потеряли (хотя с базы видели наш дом): и сбережения, и библиотеку, и ноты уникальные, фотографии – все-все потеряли 2 машины. Мы видели с базы нашу квартиру, но не могли туда вернуться. Это было очень опасно. Потом нас эвакуировали, сначала а Габон, потом – во Францию».

Ирина продолжает: «Мы только выбрались из одной (войны – Н.К.), как попали в другую. Через несколько месяцев после эвакуации нам предложили продолжить в разрушенном войной Браззавиле работу по контракту 1997 года. В нашем старом доме - мы зашли – не осталось ничего. Они даже розетки открутили, все, варварски … И вот, опять хаос!.. Новая волна войны началась!

Спасение пришло в лице … советского посла. «Наш посол, Николай Гаврилович Сизых (это был уже его второй посольский срок в Конго), Вы знаете, он сам приехал, на машине, с флагом!.. Эвакуации даже не было. Просто мы жили 8 месяцев на территории посольства. Нет, конечно, мы выходили за его пределы, но месяца три мы сидели только на посольской территории. Мы много занимались музыкой».

Свой комфорт бытия Ольга выстраивает … через интерес мужа

Третий сюжет связан с судьбой выпускницы Государственного Дальневосточного Университета, лингвиста-вьетнамиста по диплому, этнографа по аспирантуре, университетского преподавателя экономики Вьетнама. В Ханое Ольга Даньковская работает бухгалтером в представительстве одной из русских фирм. Работа хорошо оплачивается (Ольга практически содержит семью), хотя положение ее на фирме нестабильно.

Ольга несколько раз приезжала в страну до брака: на практику как студентка, собирая материал в изучаемой ею культуре, затем как преподаватель и аспирант по обмену. Как «европейка с рюкзаком», проехала по всей стране – с севера до юга. В общей сложности во Вьетнаме до брака Ольга прожила на мизерную стипендию, в общежитиях, два года.

Серьезная, спокойная, на вид очень самостоятельная женщина, без малого тридцати лет, Ольга по своей философии буддист-кармист. Это ей очень помогает. Она одна много ездила по священным местам, пагодам. «Я хорошо, комфортно себя чувствовала на курсе проповедей. Проповедник – из Центрального Вьетнама, там совсем другой язык, не всем вьетнамцам понятный. Но я его понимала, чувствовала. Была какая-то высшая духовная связь. И сама атмосфера, а также ключевые слова и общая, знакомая, прочитанная еще по-русски, философия. Я точно знаю, что понимаю его. Я возвращалась в общагу с чувством радостного воодушевления, беспричинного счастья и всеобщей любви. Мне казалось, что я всех люблю, как братьев, даже надоевших до чертиков студентов».

Ольга вышла замуж здесь, во Вьетнаме. «Бурной страсти не было, я по натуре не такой человек, спокойный, уравновешенный». Ее муж никогда не был в России, не говорит по-русски. Он немного младше Ольги, работает страховым агентом, и его работа, как говорит Ольга, «скорее, для души, чтобы почувствовал себя человеком, чем для денег. Я выходила замуж по любви, поэтому богатство, карьера, деньги для меня никогда не стояли на первом плане. Пока что все благополучно (Ольга крестится). Конечно, все бывает …» Ольгу устраивает и режим работы мужа – он может посидеть с ребенком, поскольку свекровь свято чтит местные праздники и поэтому неожиданно для всех может вернуться домой в деревню.

В семье 3- летний Тимур, которого Ольга рожала во французском госпитале. «Я рожаю не каждый день, поэтому мобилизовалась, собрала средства для этого, чтобы не рисковать ребенком». Ребенок растет во вьетнамской среде, но сама Ольга с ним говорит по-русски, предполагая, как лингвист, что заговорит Тимур, видимо, позже других детей, как всякий двуязычный ребенок, но заговорит бурно. Заниматься ребенком помогали и продолжают помогать бабушки по обеим линиям. Свою деревенскую свекровь Ольга «вышколила», приучив к элементарной, с точки зрения европейца, гигиеной (пользоваться туалетом, ванной, стирать и гладить детские вещи, кипятить его посуду и т.п.). Мама Ольги тоже помогает, но у нее на Дальнем Востоке такая же по возрасту, как и ольгин сын, внучка. И еще одно любопытное наблюдение. «У нас когда рождается ребенок, он – центр мироздания, все ему, уж сразу сделать лучше, предотвратить, чем исправлять. Менталитет вьетнамцев иной – если в семье рождается ребенок, никто не возводит в культ его потребностей. Здесь обида: как это? Он главнее, чем я? Старшему не должно быть хуже!»

Как не сложившийся пока специалист-этнолог (Ольга успешно училась в аспирантуре, закончить ее не сумела, но не теряет надежды), внимательна к обрядовой жизни вьетнамцев. Много «полевого материала» получено ею и из собственного опыта местной жизни. Например, рассказывает об обычаях, принятых по отношению к молодым вьетнамским матерям. «У них вьетнамские девушки после родов месяц сидят дома, не выходят на улицу, чуть ли не встают с кровати. И куча запретов: затыкать уши, голову надо покрывать, многого нельзя есть, то есть, кто говорит, курицу, кто – рыбу … После родов, когда я кормила, меня на улице увидели соседки. Увидели и испугались: почему вышла из дома, почему ешь персики, почему без носок, без шапки, с незаткнутыми ушами? Предрассудков куча! Хотя и понятно: ужасная бедность, война… Но это больше всего приводило в отчаяние».

Обстановка в кровной семье мужа в отношении его иностранной жены в целом очень доброжелательная, хотя когда Ольга собралась замуж, с обеих сторон были возражения. Его и ее друзья и родные искренне уговаривали их не жениться. И потому что Ольга иностранка, и потому что не богатый, не перспективный жених. «Теперь в его деревне – меня там видят не чаще раза в полгода – меня воспринимают как родню, немного коверкая мое русское имя и дав имя вьетнамское. На праздниках не требуют никакого участия в приготовлениях, которыми занимаются вьетнамские женщины. Так, посуду помыть могу»

Ольга не привередлива к местной еде. Практически все блюда (кроме креветочного соуса) она пробовала и это ей нравится. Не может она смириться с тем, что собака (для нас - друг человека), здесь сегодня бегает рядом со своими хозяевами, а назавтра может быть ими съедена.

Свой комфорт бытия Ольга выстраивает … через интерес мужа. «Мне в принципе здесь не очень комфортно; есть вещи, которые я никогда не приму, не привыкну: постоянный галдеж, колхоз, беспардонное внедрение в личную жизнь. У нас вроде тоже колхозная жизнь. Но при этом у нас есть некое пространство, мир, если не комната, то хоть угол свой, чисто психологический мир, в который мы не пускаем чужих. Мы с детства привыкаем к личному миру. Индивидуализм у нас во много раз больше развит. Не так, как на Западе, но ты и не столь обнажен, как здесь. И в отношениях тоже. У вьтнамцев этого нет. Они спрашивают все, что угодно. Они могут спросить такие вещи, о которых у нас постесняется спросить самый бестактный человек. Я к этому, наверное, никогда не привыкну, но психологически понимаю. Можно ли обижаться на дождь, когда он капает? Но моему мужу никогда не освоиться в России, языка он не знает, делать ему там совсем нечего. Я здесь понимаю на улице, что обо мне кричат, нет проблемы с общением, с питанием. Если люди что-то делают, что меня не устраивает, я хотя бы могу понять, почему они это делают. У него этого нет». Кроме того, у Ольги здесь уже работа, связи, друзья.

Будущее сына она видит двояко. «С одной стороны, вьетнамцы всегда будут напоминать ему, что он – не чистый вьетнамец». Тимур – гражданин Вьетнама. Ольга поясняет свой выбор гражданства сыну: «Мы живем в этой стране, пока никаких перемен не предвидится. Социальное обслуживание, всякие врачи, детские услуги – все это требует массы сил, времени и денег».

Муж Ольги не религиозен. «Просто у них в деревне существует культ предков. Они молятся предкам». И к свадебной церемонии здесь были предъявлены некоторые традиционные требования. «Здесь свадьба как проходит? Свадьба сначала справляется отдельно, в семье жениха и в семье невесты. У нас этой возможности не было». Местный шаман потребовал компромиссного соблюдения процедуры. «Так я должна была трижды пересечь порог дома мужа и вернуться обратно, неся на голове тяжеленный – 10 кг - поднос с курицей, вином, фруктами».

Связей с кровной семьей Ольга не прерывается. Недавно ее навестил брат, к Новому году обещала приехать мама. «Моя мама – воинствующий атеист. Но уезжая, она сказала: «Я буду за вас молиться».

Наталия Крылова Подробнее об авторе

Бесплатные видео-разговоры по интернету:

Skype - это маленькая програмка, которая позволяет осуществить бесплатные видео-звонки через Интернет. Skype - это революция в мире телекоммуникаций, это бесплатная - от компьютера к компьютеру - связь высокого качества, а также телефонная связь по всему миру по местным расценкам.

Читать подробнее

Библиография:

  1. “Nhan dan”, 16.04.2003.
  2. “Nhan dan”, 23.04.2003.
  3. East Asia Ministerial Forum on Families. 28-30 April 2004, Hanoi. Speech by Mehr Khan Williams, UNISEF Regional Director, East Asia and the Pacific region.
  4. Иные родители, иная семья. Формы устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. М., 2001.
  5. Правительственный декрет № 68/2002/ND-CP от 10 июля 2002 г. во исполнение некоторых статей Закона о браке и семье, включающих иностранный фактор (пер. с вьетнамского языка).
  6. Images of the Vietnamese Woman in the new Millennium. Hanoi, 2002.
  7. Law for Marriage and Family, National Political Publishing House, 2000.
  8. Women and ?oi m?i in Vietnam. Hanoi, 2000.
  9. Le Thi. Employment and Life of Vietnamese Women During Economic Transition. Hanoi, 2001.
  10. The Cambridge Survey of World Migration // Ed. Cohen R. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1995.Lim L.., Oishi N. International Labor migration of Asian women // Asian and Pasific Migration Journal. 1996. V. 5, N 1, P. 85-116.
  11. Кастл Ст. Глобализация и миграции: некоторые очевидные противоречия // Международный журнал социальных наук. М., РАН/ЮНЕСКО, ноябрь 1998. С. 23-33.
НА ГЛАВНУЮ НОВЫЕ СТАТЬИ ВСЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ КАРТА САЙТА КОНТАКТЫ

За содержание рекламы редакция ответственности не несёт. Рукописи не возвращаются и не реценцируются. Мнения редакции и авторов могут не совпадать. Использование материалов только с разрешения редакции.

Copyright © 2001-2007 RussianWomenMagazine.com All Rights Reserved.