О бобах

В. ЛеГеза

Волшебные бобы Гоша был глупым мальчиком. Папа подарил ему машину, а Гоша обменял ее на семь пятнистых бобов. В защиту Гоши — машина была, конечно, не новая, даже скорее старая, древняя развалина просто, с истлевшими сиденьями и ободранным бампером. Марка ее была давно позабыта и неузнаваема, а цвет, то ли зеленый, то ли красный, всегда казался грязным, сколько ни мой.

В феврале папа купил подержанную «Хонду», а на старой машине некоторое время ездила мама, пока не взбунтовалась. Она бунтовала и восставала, и даже применила несколько террористических актов, после которых все домашние ходили синюшно-бледные, и у двери уборной образовалась очередь. В результате мама получила новую «Кию Софию», а старая машина досталась Гоше.

Она завелась с третьего раза. Треща и пыхкая огнем, наподобие злопастного бармоглота, Гоша отправился в свою первую самостоятельную поездку по родной деревне Виллинг. До этого он всегда ездил с папой или мамой. Папа называл его придурком и чучелом. Когда считал нужным, наступал на тормоз толстым ботинком поверх Гошиной ноги, больно прищемляя пальцы. Мама командовала без членовредительства, но и без перерыва, не останавливаясь даже для вдоха. «Она, наверное, дышит ушами», — решил Гоша.

Но сейчас думать о родителях не хотелось, а только ехать-ехать до конца Земли и заглянуть за край. Там где ситчик неба в мелких букетиках молодых листьев пестрой складкой падает на асфальт. Посмотреть — все ли на свете заполнено виллингами, или есть еще что-то получше. Вы же помните, что Гоша был глупым мальчиком? И не забывайте, а то дальше будет непонятно.

На третьем перекрестке он остановился по сигналу светофора и пропустил старушку, которая брела по своим старушечьим делам в розовой шляпке и распашонке и слегка заваливалась на правый бок. Но старушка не торопилась пересекать улицу в положенном месте по сигналу. Она остановилась передохнуть точно на середине. Облокотилась на капот Гошиной машины и склонила усталую розовую голову с увядшими ромашками на ветровое стекло. Гоша вежливо ждал, пока пожилая путница отдохнет достаточно, чтобы продолжить свое продвижение.

И вот первая странность этого необычного дня: перекресток был совершенно пуст. Ни машин, ни людей. Только птицы чирикали в еще обнаженных кронах. Гоша набрался терпения. Ветерок проносился из водительского окна в пассажирское и обратно, вынося застоявшийся дух сидений и резиновых ковриков и пригоняя запах весенней улицы, разнообразных клейких почек и зеленой травы.

Бабка, божий одуванчик в шляпке, не двигалась и не дышала. Только жилка неровно пульсировала на голубой складчатой шее, показывая, что она живая. Гоша деликатно кашлянул. Не уснула ли? Никакой реакции. Выбрался из машины и осторожно тронул пешеходку за когтистую сморщенную лапку. Она вздрогнула, медленно отворила выбеленные временем глаза.

— Чего тебе, мальчик?
— Ничего. Только вы на моей машине лежите. Вам плохо?
— Плохо? А кому сейчас хорошо? — сентенциозно поинтересовалась бабка и удобней устроилась на капоте. — Что же до машины, то сегодня — она твоя, а завтра, или даже через час...
— Мне ее папа подарил, — запротестовал Гоша. — В полное мое пользование.

Старушка отклеилась от капота, ставшего намного чище в контурах ее тощего тела. Зато она сама стала куда грязнее, но казалась отдохнувшей и посвежевшей. Она цепко ухватила Гошу костлявой лапкой и смотрела весело, покачиваясь на апрельском ветру.

— Ой, как вы измазались! Давайте я почищу, — вскричал сердобольный Гоша.
— Измазалась? Это ничего, отмоется! — она бодро качнулась, не выпуская его руки. — Отдай мне машину, мальчик! Я старенькая, мне тяжело ходить, а ты — молодой. Мне машина нужнее!
— Как это — «отдай»? — Гоша рванул руку, но старушка держалась как клещ. Мне тоже нужно. Мне ее папа подарил... — он чуть не плакал.
— Не хочешь так отдавать — давай меняться! — и ромашки на розовой шляпе призывно и соблазнительно зашелестели.
— На что меняться? — задал деловой вопрос Гоша, а сам подумал: «У такой древней бабульки вполне могут быть фамильные бриллианты. Если мы поменяемся на большой алмаз, я его продам и куплю новый красный «Мерседес» с раздвижной крышей. Вот сестра позавидует!»

Гоша был... Ну, вы помните?
Старушка тем временем рылась в карманах своей розовой распашонки:
— Что у меня есть? Пуговица перламутровая. Смотри, как сверкает! Не хочешь? Очки. Они мне самой нужны. Расческа, хорошая, черепаховая. Два зуба сломаны. Тебе подойдет, — она кивнула на его нечесаные вихры.
— Нет, вам самой расческа еще может пригодиться, — дипломатично отказался Гоша. — Что еще?
— Как знаешь... — Бабка запустила когти глубже в бездонный карман. — Марка страны Зимбабве, красивая, с попугаем. Резинка жевательная, мятная. Ножик, семь лезвий, одно сломано. Пудреница золоченая. Дохлый воробей. Шоколадка. Медвежонок плюшевый, только ухо надкусано...
— Вот еще! Я — не маленький. Зачем мне медвежонок?
— А ты — привередливый! Ну ладно, знай мою добрость! — она полезла куда-то под розовую накидку. Из потертого бисерного кошелька на поясе извлекла семь пятнистых лаковых бобов. Протянула их на морщинистой ладони. — Вот!
— Зачем они? Суп варить? (Бабка презрительно фыркнула.) — А, я знаю! Это наркотики какие-то. Я никогда только...
— Не мели глупости! — сердито перебила старушка. Она строго сжала губы и процедила, — слушай внимательно, глупый мальчик, это волшебные бобы. Посадишь их в сухую землю на закате солнца, польешь слезами и произойдет чудо.

Видите! Она была, конечно, колдунья и поэтому сразу догадалась, что Гоша был Глупым мальчиком.
— А если мне не захочется плакать на закате солнца?
— Захочется, еще как захочется! Поверь, уж я знаю.

Гоша благоговейно подставил руки ковшиком и бобы один за другим, все семь, перетекли к нему, приятно холодя ладони. Пока он любовался их волшебным блеском, старушка проворно вскочила в машину, ударила старомодным ботиночком по газу. Рванула с места, словно на гоночной, подняв облако пыли на абсолютно чистой заасфальтированной улице (еще одна странность!) и тут же исчезла с глаз, только ее и видели. А Гоша, посвистывая, повернул обратно.

Дома вся семья сидела за кухонным столом. (Тот, что в столовой, берегли. Полированный!) И каждый ел, что кому нравилось. Трудно было определить, был это поздний завтрак или ранний обед. Мама с отвращением прихлебывала жидкую рисовую кашу с сушеными водорослями и запивала сырым яйцом. Она сидела на японской диете для похудения, хотя японкой отродясь не была. Папа, отодвинувшись как можно дальше от мамы и не глядя в ее сторону, рубал свиные отбивные с украинским пивом. Он таким образом протестовал против японской диеты, проявлял запоздалый патриотизм и тайно надеялся, что за то время пока мама худеет, он сам наберет вес и покажет-таки всем, кто в доме хозяин. Сестричка Элла жевала вегетарианскую котлету с отрубями. Бросала жадные взгляды на отбивные и разглагольствовала нарочно противным голосом о страданиях бедных коров.

— Так это же не корова, а наоборот — свинья чистой воды! — возразил папа, громко икнув.
— Ты сам — свинья чистой воды! — выпалила мама и опять обреченно уткнулась в кашу.
— Еще неизвестно, кто из нас жирнее!
— Свиней тоже жалко. У них группа крови близкая к человеку, они умные, — заметила Элла и судорожно проглотила слюну.
— Уж умнее некоторых. Ну и целуйтесь со своими свиньями, — сказала мама.
— А мне и так приходится целоваться... — сказал папа.

Тут вошел Гоша с бобами, но без машины, и все внимание переключилось на него.
— Придурок, где ты поставил машину? Почему я ее из окна не вижу? — спросил папа.
— Причешись, умойся. Настоящее чучело! — сказала мама.
А сестренка Элла высунула язык и добавила:
— Вот кто действительно похож на свинью, только совсем не умную.

Но Гоша им совсем ничего не ответил. Он сел за стол и выпил большой стакан апельсинового сока. Пережитые волнения и весеннее солнце вызывали жгучую жажду. Родители сделали вид, что его не замечают, а сестренка продолжала корчить рожи, и всем своим видом выражала презрение. Тогда он назло съел одну из вегетарианских котлет и закусил отбивной. А на десерт попробовал рисовую кашу, но выплюнул. Волнения вызвали у него также голод и сильное желание накостылять сестренке по шее.

Когда все поели, после короткой перебранки, чья очередь мыть посуду, Гошу дружно оттерли к раковине и всунули ему в руки посудную щетку. Папа сел на диван с газетой и сквозь шум воды крикнул Гоше на кухню:

— Ну, как машина? Сцепление не заедает?
— Не заедает, — честно ответил Гоша. — Хорошая машина. Я ее поменял на бобы.

Он надеялся, что из-за шума папа не расслышит ответ, и все сойдет гладко. Но папа услышал. Грозно потрясая тяжелой воскресной газетой, он ворвался на кухню. Вызвал своими криками из подвала маму, где та стирала белье. На шум прибежала Элла с переносным телефоном. Она разговаривала с подругой Викой.

Гоше велели выключить воду (черт с ней, с посудой!), чтоб удобней было его ругать. Родители припоминали все его грехи и просчеты, начиная с трехлетнего возраста. Элла тоже вякала, а в перерывах вводила в курс дела подругу Вику, которая тоже заинтересовалась и подавала реплики по телефону, а сестра произносила их вслух.

— В кого он таким придурком уродился?! — вопил папа.
— Уж наверное, не в мою родню. Вылитый твой дядя Семен, такой же олух. Даже уши так же торчат, — защищалась мама.
— Он еще маленьким, в два года меня за попу кусал. Уже тогда было видна его умственная неполноценность! — заливалась сестра.

А вредная подруга вставила по телефону, что в школе ни одна девочка с Гошей встречаться не будет, такой он неинтересный и неуклюжий. Она бы лично с ним даже в кино не пошла, на самый лучший фильм. Но если он хочет позвонить ей, пусть запишет номер. Тут сестра повесила трубку, и дальше Гошу ругали уже без подруги.

Продолжалось это нестерпимо долго. Гоша сначала молчал, потом оправдывался, потом отругивался. Но его никто не слушал, каждый кричал свое, и кошка шипела из-под плиты. Когда солнце склонилось к закату и сумерки начали высасывать из всего окружающего цвета, он расплакался горькими слезами, и выбежал прочь из дому. Но сквозь слезы подумал, что старушка-то оказалась права. Значит и бобы волшебные на самом деле.
Он добежал до заброшенной стройплощадки и сел на груду кирпичей. Земля потрескалась, но из трещин вылезли молодые побеги бурьяна. Даже в полутьме желтели беспечные одуванчики. Им все равно было, где цвести — в парке, или на помойке.

Гоша повернулся к закату, раскопал ямку, осторожно сложил в нее бобы, засыпал. Полил горькими слезами, как положено, и начал ждать чуда.

Ждать пришлось долго. Гоша лег прямо на пыльную землю (все равно чучело) и уставился в небо. Звезды приветливо блестели, как лаковые бобы, одни побольше, другие поменьше. Темно-синее бескрайнее поле, ни на одной машине не переедешь. Он повернулся на другой бок и подозрительно осмотрелся. Ночью много всяких подозрительных людей шатается по свету. Вдруг один из них выкопает его бобы? Гоша сторожил всю ночь. Когда побелело, подуло, стало по-утреннему холодно и шумно от просыпающихся птиц, он не смог обнаружить свою ямку. Видно пылью занесло. Помнил только, что рядом с кирпичной кучей. Стук дятла разносился, как звук электрической дрели. Просеменила строгая птица, кланяясь, как набожная старушка. Гоша решил наведаться попозже, когда бобы прорастут, отряхнулся и побрел домой.
Несмотря на ранний час во всех окнах горел свет. Не спали. Первой в прихожей попалась сестренка в пижаме. С трудом сдерживая восторг, она сообщила:

— Мама с папой всю ночь ругались и звонили в полицию. Ну и попадет тебе!
— А чего звонили?
— Не знаю! Волновались за тебя, наверное. Куда делся... — она пожала плечами.

На шум высунулись из спальни родители. У мамы лицо — распухшее и заплаканное, а папа весь взъерошенный и красный.

— Явился, придурок! — он замахнулся дать Гоше по шее, но передумал. — Чтоб это в последний раз.
— Пойди умойся! — перебила мама. — Где ты шлялся всю ночь? Измазался как чуче... Ладно. Переоденешься — приходи завтракать. Я тебе яичницу приготовлю. Из трех яиц, как ты любишь.

Кошка прошествовала мимо вдовствующей императрицей, волоча пышный хвост, и благожелательно посмотрела на Гошу утомленными врубелевскими очами.

Он мылся и размышлял о том, что бобы наверняка волшебные. Из трех яиц! И отец даже не побил. И жизнь встала на обычные рельсы. Правда, родители реже называли его придурком и чучелом, и сестра меньше изводила насмешками. Гоша наведался несколько раз на заброшенную стройку, но там ничего не происходило.

После уроков он зашел в школьную библиотеку, чего раньше никогда не делал, и, стесняясь, попросил почитать что-нибудь о бобах. Библиотекарша совсем не удивилась и спросила по-деловому, о каких бобах. Кормовых, питательных?

— О волшебных... — попросил Гоша шепотом и воровато оглянулся.
Но библиотекарша даже глазом не моргнула. Придвинула стремянку и ловко, серой белкой взобралась к самым верхним полкам.
— Держи! — она притянула несколько пыльных книг. — Сказка про Джека и волшебные бобы. Арабские сказки. Немецкие сказки. Есть фильм про Геркулеса и волшебные бобы, но это уже эклектика... Я тут подобрала еще одну, по ботанике, тоже о бобах. Он бережно принял увесистую кипу и с удивлением заметил, что лапки у библиотекарши такие же куриные и сухие, как у розовой старушки.

За обедом, когда наступила короткая жевательная пауза, Гоша вдруг сказал:
— В бобах много протеинов. При правильном приготовлении они с успехом заменяют мясные продукты.
Все оглянулись с изумлением.
— И белков, — добавил он, от смущения пролив суп.
Сестра уважительно хмыкнула.
— Ну, ничего, — вздохнула мама. — Я вытру.

В этот день Гоша обнаружил возле кучи кирпичей толстый зеленый закрученный росток, похожий на поросячий хвостик и заволновался. Может быть, бобы нужно опять полить горючими слезами, чтоб росли быстрее? Но плакать не хотелось. Он с надеждой посмотрел на небо. По синеве плыли белые размазанные облака, как перья из разорванной подушки.

— Перистые облака! — вспомнил Гоша. — В школе на каком-то уроке говорили. Кажется, это к дождю.
Раньше ему было как-то все равно, что кругом происходит, но теперь он стал внимательно наблюдать за погодой. Радовался теплым дням и дождику — бобам полезно. Задал на уроке вопрос, потея от неловкости. О скорости роста злаков. По школе поползли странные слухи и на Гошу начали поглядывать как-то особенно. А сестра с подружкой Викой начали за ним шпионить. Куда это он ходит после занятий?

Но Гоша быстро раскусил их маневры и научился отрываться от погони не хуже Джеймса Бонда. Он разработал несколько специальных трюков, рассчитанных на глупых девчонок. Сделает вид, что не замечает «хвоста». Заведет их в супермаркет, а когда они застрянут у полок с косметикой, быстренько ускользнет через спорттовары, посмеиваясь над их простотой.

Тем временем росток еще больше растолстел, пустил боковые побеги, дотянулся до проволочного забора и начал виться. Проклюнулись первые листья. Гоша блаженствовал на теплых кирпичах, наблюдая чудесный рост. Он мечтал, как бобы вытянутся до неба, как в сказке, и что произойдет дальше, или делал уроки, или просто грелся на солнышке, наслаждаясь одиночеством и покоем. Дрёма приходила на мягких лапах, и ему чудились удивительные приключения, где он был самым бесстрашным героем, воздушные замки, сделанные из перистых облаков, и принцесса, с хвостиками как у Вики, которую он обязательно спасёт от злого колдуна. Главное, сразу изрубить серебряной саблей этого колдуна как капусту, пока тот не успел обозвать его придурком и олухом.

Когда уже темнело, он неохотно собирал книжки и шел домой. Хотя родители уже не ругали его так часто и папа дал два раза поводить новую машину. Учителя тоже подобрели, бобы на них, что ли, подействовали, или теплая весна? Отметки у Гоши улучшились. Но все равно, лучше всего ему было с бобами. Они волшебно подрастали с каждым днем и уже вытянулись выше забора. С ними было легко и приятно разговаривать — листья согласно кивали. В знак особого расположения к Гоше появились розовые почки. Он терпеливо ждал чуда, хотя ему и так было хорошо. Все кругом теплело и веселело. Одуванчики сменились голубыми мятными цветочками. Сорняки буйно и гордо колосились по всей площадке, скрывая мусор и пыль. На деревьях растопырились чистые яркие листья. Они остро пахли радостью и приближающимися каникулами.

В тот день, когда раскрылись бобовые цветы, Гоша понял, что должно произойти чудо. Ночью прошел дождь. Асфальт светлел мусором сбитых листьев. Он забежал с утра на стройплощадку, проведать. Массы взъерошенной зелени над головой шевелились не в такт. Обугленные птицы, черные небесные ангелы с длинными хвостами на раскоряченных ногах бродили между битых кирпичей. Гоша присел на корточки. Сочный стебель покрылся розовым. Тесно сложенные лепестки распрямлялись прямо на глазах, образуя нежные соцветия. Дунул ветер и мелкая птичья погань брызнула из кустов. Гоша отряхнулся от нападавших с деревьев капель и побежал в школу.

На занятия он опоздал. В пустом дворе под навесом жалась светлая фигурка. Подойдя ближе, Гоша узнал Вику.
— Ты чего тут?
— А ты чего? — она вздернула подбородок.
— Я — так..

Свечение неба перекосилось, тучи двинулись косяком. Ветки забарабанили по крыше навеса, как ливень. Время скрутилось и улеглось на собственный хвост.
— Ты куда каждый день ходишь? Думаешь, никто не видит?
— Кому какое дело? И нечего за мной шпионить! — Гоша отодвинулся подальше, но Вика сделала шаг к нему и попросила примирительно:
— Расскажи мне, только мне. Я — никому. Даже Элле, честное слово.
Гоша слегка смягчился, хотя смотрел подозрительно:
— Тебе зачем? Будешь смеяться только...
— Не буду! Точно не буду! Хочешь, поклянусь? Пойдем, а? У меня зонтик есть, от дождя, — Вика заглядывала снизу ему в глаза, как кошка.
— Ну ладно. На урок все равно опоздали...

Опять хлынуло, забарабанило. Гоша ступил под розовый круг зонта, и они побежали вместе по мокрой улице...

Тут мое перо замедлило бег. Какая же развязка у этой незамысловатой истории? Мои пернатые собратья по литературе, можно хоть раз не делать выбор и представить на суд читателя различные варианты?

Вариант №1, американский хэппи энд:

Гоша и Вика, запыхавшись, прибежали на стройку. Дождь уже не лил, а капал. Они остановились, объединенные розовым свечением, к которому прибавился розовый трепет бобовых цветов и тонкий запах.
— Как красиво! — Вика задумчиво потрогала пальцем мокрые лепестки. — Я всегда знала, что ты не такой, как другие мальчишки.
— Ты мокрая, давай вытру, — Гоша протянул ей платок, и руки их соединились...

Вариант №2, русский депрессивный:

Когда прибежали на стройку, их оглушил рев бульдозеров. На месте кучи кирпичей зиял черный мокрый котлован.
— Ну и что? — спросила Вика. — Для этого ты тащил меня под дождем?
Гоша онемел от горя и ничего не ответил, высматривая в безумной надежде. Вдруг на дне котлована он увидит свои бобы? Птицы-апокалипсицы попрятались по гнездам. Никто не разделял его отчаянья.
— Да ты еще и немой? Совсем придурок! — она повернулась и ушла, унося розовое сияние. А Гоша остался неподвижным мокнуть под дождем, стекавшим по щекам как самые горькие слезы...

Вариант №3, экзистенциальный, французский:

Стройка была пуста, как мир после ядерной войны. Мокрый кирпич и мята сильно и мужественно пахли. Бобовые усики шевелились под порывами воды и ветра. Кроны окружающих деревьев стали такими же темными, как стволы.

Вика опустила зонт, и влага свободно лилась на них, смывая шелуху личного, наносного. Губы Вики раздвинулись не то вопросом, не то призывом. Синица на шаткой ветке просвистела из Фауста. А дождь лил и лил, скрывая их смущение и неловкость, смягчая жесткость кирпичей и шелест срываемой одежды...

Простите, меня занесло. А как же было на самом деле?
Пришли на стройку.
— Вот! — Гоша ткнул пальцем.
— Обыкновенный вьюнок. Ну и что? — Вика пожала плечами и села на кирпичи.
Гоша обиделся, отвернулся. Не понимает! Сказать ей, что бобы волшебные, или она поднимет на смех?
Вика умостилась удобнее, потянулась, сорвала розовый цветок, воткнула в светлые волосы за ухом.
— Мне идет, правда?
— Ты что делаешь? Руки прочь от моих бобов! Ты сама — обыкновенная, а бобы... бобы... — Гоша не находил слов от возмущения.
— Ах, ты так! Грубиян, чучело! — отрезала Вика. — Ну и сиди на своих бобах.

Вскочила и убежала, даже зонтик забыла. В школу возвращаться не хотелось. Гоша долго сидел на стройке, целый день. Дождь прекратился, подсохло на ветру. Тучи багровели синяками, но их разогнало к закату. Кругом было столько глухой зелени и золотой желтизны уходящего солнца, что хватило бы на двадцать картин Коро.

Разрывая тишину, подъехала машина, развернулась лихо, дребезжа всеми частями. Из нее выскочила знакомая старушка в кожаных брюках и пиджаке. Седая головка повязана красным платочком, как у мотоциклистов, с узелком на затылке. Но поверх нахлобучена все та же нелепая розовая шляпка с ромашками. Старушка сдвинула на лоб солнцезащитные очки и подошла вразвалку, стягивая перчатки.

— Ну, что ж ты! — прокричала она еще на ходу. — Так я и знала, что не в коня корм. Прошляпил! Прошляпил все волшебство! — она в досаде швырнула перчатки на землю.
— Где ж волшебство было?
— Ты и в самом деле придурок, или только удачно притворяешься? — старушка даже ногами затопала от возмущения.
— Вика? Ах, я дурак-дурак! — Гоша схватился за голову.
— Ладно, не ной. Не все еще потеряно. Подними перчатки. Так... — она задумчиво потерла лоб. — Дождешься урожая бобовых, соберешь зерна...
— ...и опять посадить их, поливая слезами?
Старуха фыркнула, отряхнула перчатки от пыли:
— Дались тебе эти слезы! Нет, ты из этих бобов сваришь суп. Замечательный суп...
— Я не умею!
— Научишься! Сваришь суп и отнесешь Вике. Она попробует...
— А подействует на нее опять?
— Ну, это целиком зависит от того, как ты будешь себя вести в промежутке. Понимаешь?
— Кажется, понимаю! — Гоша задумался. — Может мне в кулинарную школу пойти учиться, для верности? Чтоб суп получился...

Но старушка уже забралась в машину и поправляла темные очки. Подмигнула она Гоше, или это ему только почудилось? Машина рванула с места как гоночная и пропала, дымя, за поворотом. Гоша наклонился и бережно расправил смятые бобовые ростки.

Эванстон, ИЛ. 2012

Книги В. ЛеГезы на сайте okho.com и на сайте Amazon.com

Образование в США:

Welcome to America - Книга для русских иммигрантов, где наряду с другими темами, подробно освещены вопросы образования и выбора профессии: анализ рынка труда, системы образования в Америке, советы в написании резюме и подготовки к интервью.

DirectDegree.com - Образование любого уровня и направления можно получить, обучаясь в интернете! Бесплатный тест по выбору будущей карьеры! Бесплатный каталог!

TEFL International - Курсы для тех, кто хотел бы преподавать английский как второй язык (English as second language). Обучение онлайн в течение двух недель. Выдача сертификатов. Помощь в поиске работы во многих странах мира.

Free Training Courses - Интерактивное онлайн обучение различным компьютерным программам на разных уровнях. Курс построен так, что студент, не только наблюдает за уроком, но и отвечает на вопросы и выполняет задания. Обучаться можно в любом месте, в любое время и в течение целого года..

Penn Foster Career School - Более 80-ти специальностей можно получить в интернете.