Русская жена в Америке

Рууская жена в Америке

Один день

Cлышу сквозь сон, как звенит будильник мужа, как он встает, сразу же, не давая себе ни минуты понежиться в постели. Затем слышу шум воды в душе и легкий утренний сон снова уносит меня в беспокойные путаные мысли о предстоящем дне. Наконец звенит мой будильник. Шесть часов. Пора вставать. Но, как всегда, я даю себе еще некоторое время перед тем, как медленно и обреченно подняться с постели...

Утренний душ, кофе у компьютера, последние новости. Обычно я люблю утро. Но не в такую рань и не такие новости... Еще 500 иракцев убито при попытке отстоять подступы к мосту. Среди сил "коалиции" потерь нет. На этот раз английские и американские матери могут вздохнуть. Горестные слезы будут лить иракские матери. Им разве объяснишь, что их сыновья погибли, защищая тирана, а убили их освободители иракского народа.

Ладно, хватит новостей. Пора заняться подготовкой к трудовому дню. Скоро должны позвонить из моей конторы и сказать, в какую школу ехать. Они назовут мне имя учителя, который сегодня заболел или решил взять внеплановый выходной.

Звонят, как всегда, "под самую завязочку" - занятия в школе уже начинаются. А мне еще надо позвонить в ту школу и спросить, где они находятся... Хуже нет, чем ехать по незнакомой дороге и всматриваться в названия улиц, чтобы не пропустить поворот. Ага, вот знак школьного перехода, значит школа где-то рядом.

Работница офиса провожает меня в класс. Так... Детки-то тут непростые. Название их недуга я бы примерно перевела так - расстройство поведения и восприятия учебного материала. О том, в какой класс я еду, мои работодатели меня в известность не поставили, иначе бы я просто отказалась. Ну да ладно, хорошо хоть ассистентка есть. Чтобы сразу же взять ситуацию под контроль, я напускаю на себя строгий вид и раздаю команды: сесть, достать тетради, начать писать. Но вот ассистентка вышла и дети как по команде начинают вскакивать с парт, громко разговаривать, теребить меня, задавая тысячи вопросов, в общем выходить из под контроля. Я тут же достаю блокнот и начинаю записывать имена особо разошедшихся. Нет, их ничего не останавливает. Класс превращается в орущее и бегающее существо, которое уже невозможно остановить собственными силами. Я нажимаю на кнопку и связываюсь с офисом. Помощь на подходе. Самого разгоряченного ученика учительница из соседнего класса уводит к себе. Остальные стихают. Пока ассистентка не пришла, я как грозный стражник зорко держу глаз на всех сразу, не позволяя никому даже руки поднять, чтобы спросить что-то. Все сидят тихо. Входит ассистентка. Теперь я могу передохнуть и даже помочь решить пример умножения и деления.

Наступает долгожданный перерыв на обед. Я иду в учительский буфет, достаю свой сэндвич и начинаю медленно жевать, слушая разговоры училок. Затем они обращают взоры на меня. Предупреждая их любопытство, сразу же признаюсь, что я русская. И начинается обычный в моей ситуации разговор.
- Я была в России и у нас с мужем там есть очень близкие друзья, - говорит одна из училок, пожилая приятная леди.
Разговор немного крутится вокруг России и моего приезда в Америку.
- Вы знаете, 56 процентов русских против войны в Ираке, - переходит она на злободневную тему.
- Да, война достаточно спорная вещь, чтобы быть поддержанной на 100 процентов, - говорю я.
- Я не поддерживаю войну, но я поддерживаю наши войска там и идею. Ведь Саддам такой ужасный. Он как Гитлер, которого надо было обезвредить еще до начала второй мировой.
"Дался им этот Гитлер", - думаю я про себя, - "Разве можно оправдать современную войну одним историческим сравнением!" Однако в спор не ввязываюсь. Трудно оспаривать утверждения, каждый день звучащие с экранов телевизоров и воспринимаемые основной массой населения, как аксиома.

- В прошлую Персидскую войну Буш-старший призвал иракских солдат к восстанию, продолжает тему уже в другом ключе молодая учительница, - а потом оставил их на произвол судьбы. Я надеюсь, что Буш-младший не будет переизбран на второй срок.

Но вот перерыв подошел к концу и мы расходимся.
- Приятно было встретить вас, говорят мне училки на прощание.
- Мне тоже, - искренне признаюсь я и возвращаюсь в класс.

Время тянется ужасно медленно. Кажется, три часа никогда на наступят. Но вот звенит звонок. Последний ученик покидает класс и я, даже не насладившись минутой тишины, вылетаю из школы. Сажусь в машину и откидываюсь на мягком сиденье. Еду неторопясь под звуки тихой музыки. Так приятно побыть наедине с собой и машиной, которая плавно скользит по ровным дорогам.

Прихожу домой и сажусь в кресло перед телевизором. Я люблю это кресло-качалку под названием "лейзи бой". В нем так уютно. Можно смотреть в окно, на панораму сада и птичек у птичьей кормушки. Но вот приходит муж, включает телевизор и на экране снова танки, взрывы, солдаты. На меня накатывает усталось и отвращение к действительности. Настроение ужасное. Кажется, что мир сошел с ума. Мне просто физически плохо.

- Что с тобой? Почему ты такая серьезная? - спрашивает муж.
Ничего не хочу говорить. Объяснять. Просто прошу поехать на пляж. Он всегда меня лечит. И хотя мы собирались туда завтра на фестиваль блюза, муж соглашается и мы садимся в машину. Тем более, что сегодня открытие фестиваля.

Бесконечная вереница машин по направлению к пляжу.
- Вот видишь, - говорит мне муж,- плохо жить на пляже и ездить в центр города на работу каждый день.
- Я хочу жить на пляже и не работать, - отвечаю я.

На пляже на несколько градусов холодней, чем в нашей части города. Но все равно народ ходит в майках. Мы заглянули на площадку, где проходит фестиваль. Гремит музыка, народ тусуется, пьет пиво и ест. Однако муж ведет меня в мексиканский ресторан через улицу напротив эстрады. Заказываем маргариту.
- Будем праздновать, говорит муж.
- Что?
- Жизнь.
- Я чувствую себя виноватой, - признаюсь я, - Люди умирают и голодают, а мы тут развлекаемся.
- Не стоит так расстраиваться, ведь тебя от них отделяет не так много - всего один обед в ресторане. А что будет потом - никто не знает.

Мексиканская еда и напитки тяжеловаты для моего желудка. Я откидываюсь на спинку дивана, чувствуя себя отравленным удавом. Хочется на свежий воздух. Наконец я открываю дверь и с наслаждением вдыхаю тропический аромат весеннего океана.

И вот мы стоим и слушаем музыку среди толпы. Ее ритм начинает заводить меня и я, прислонившись спиной к мужу, начинаю пританцовывать. Муж пританцовывает тоже. Мы притоптываем и пританцовываем в ритм набирающий темп музыки. И мне кажется, что темп этот начинает нарастать с бешенной скоростью. Вся во власти этого ритма я притоптываю ногами и чувствую энергичное тело мужа сзади. А музыка все несется, несется и мы за ней. Кажется, теперь уже невозможно остановиться. А если остановишься, то наступит конец всему. Почему-то на ум приходит Гоголевский образ России - несущейся тройки. Что с нами? Куда мы несемся? Музыка прекращается и переходит в аплодисменты. Мы хлопаем громче всех.

Затем мы выходим на пляж. Черный ночной океан шумит, накатывая на нас пенящиеся волны. В спину дует еще свежий южный ветер. Я снимаю легкую куртку и моя кожа наслаждается свежим океанским воздухом.

Муж почему-то вдруг спрашивает:
- Что будет, если океан остановится?
- Наверное ничего не будет, - отвечаю я, - Ни нас, ни этой планеты.
- Ты пересекала этот океан уже три раза и скоро полетишь опять вооон туда, - говорит он, указывая на северо-восток и, немного помолчав продолжает:
- А вот месяц, смотри, он тебе улыбается!

- Вы видитесь мне отсюда такими маленькими, - лучезарно улыбается месяц, перевернувшись рожками вверх, - Не пойму я вас. Зачем вам вся эта суета? Почему вы так жестоко несправедливы и так безнадежно глупы? Эх, жалко мне вас! И все-таки, постарайтесь быть счастливыми!

Ольга Сапп Прочитать об авторе

Русские женщины в Америке:

Добро пожаловать в Америку

Русские книги в Америке

Русская музыка в Америке

Электронные англо-русские словари

Русская еда в Америке

Позвонить в Россию из Америки

Русифицировать комьютер