“И чего нет, того нельзя считать...”
  ( Еклесиаст, гл.2,3)

На книжной полке, доставшейся от бывших жильцов, я обнаружила старенький карманный  "Панасоник" и несколько забытых  кассет. Об этих людях я почти ничего не знала, но слышала, что они разъезжаются навсегда;  что он, выдержав все круги ада эмиграции и построив жизнь заново с белого листа, “сломался”, влюбившись в какую-то юную особу и уезжает с ней в Канаду, бросая жену, с которой прожил более 20-и лет,  и двоих детей - подростков. Впрочем, их тривиальный сюжет мне был совсем неинтересен, я почти не запомнила их лиц: заплаканное  лицо,  растерянной, потерявшей все и вдруг женщины; хмурый, колючий взгляд  ее бывшего супруга... Ну чем им помочь?  Да и нужно ли, если прошла любовь?

В эмиграции мы интуитивно прячемся от чужой боли – срабатывает здоровый инстинкт самосохранения, но ...

Случайно нажав магнитафонную  клавишу я вошла в чужой мир, без приглашения, наугад, как в придуманный кем-то роман. Это были страницы  дневника, начитанные на кассету о первых днях  эмиграции в этой непонятной, жаркой, полной мистики и тревоги стране. Наверное, тогда Она хотела сохранить эту запись, чтобы когда-нибудь вспомнить, оглянуться, но расставаясь с мужем ей захотелось уничтожить все свое прошлое, как ненужное напоминание, жестокий урок крушения  и непредсказуемости поступков даже самых близких и родных людей... Прозрачный женский  голос исповедально вибрировал в магнитафонном эфире и через помехи и треск со старой касеты мощным потоком  струились  живые  чувства. Не могу понять почему так часто, через столько лет я возвращаюсь к Ней, незнакомой и непонятной?

И кто поймет, кто сможет объяснить логику поступков Мужчины и Женщины...? Кто кого способен осудить? И есть ли виновные в нашей слабости и нашем нравственном несовершенстве?

Она читала очень тихо , почти шопотом и от этого мне казалось, что все о чем  она говорит до сих пор Ее волнует и не отпускает...

*****

"Давай вечером с тобой встретимся”, но не там, где расстались много лет назад, а просто - в словах, в жестах, в знаках или в светящейся бездне компьютера... Ты согласен? Давай встретимся на том самом перекрестке, где когда-то неожиданно и случайно, ВДРУГ, мог состояться наш роман...
Но память кружит и уводит, не подпускает близко к тому перекрестку на центральной улице Кинг Джорж, где просто расстались, разминулись в пространстве и больше НИКОГДА... Только не надо переосмыслений, не надо напоминать, осуждать, возвращать... Ты еще помнишь, как это было?

*****

На родительском собрании было шумно и душно, все кричали одновремнно, перебивая друг друга. На пластиковых тарелочках трогательно раскрошились крошечные печенья и бисквиты; витал обязательный кофейный аромат, без которого немыслимо ни одно коллективное мероприятие; энергично жестикулируя, на гортанном непонятном языке перед аудиторией выступала директрисса, в джинсах и кроссовках, являя собой пример спортивной долговечности и предпенсионного оптимизма.

Для меня все звуки сливались в один шумовой фон... Две недели в стране, шок от чужой  непонятной жизни, от непохожести и неузнаваемости всего самого обычного и простого:  начиная от хамсинной, вязкой жары в ноябре и заканчивая милой небрежностью и сонным безразличием  к своему имиджу у местных смуглолицых леди. Я  ощущала себя туристкой: молодая, еще  вчера  абсолютно- благополучная, уверенная в себе женщина. Мое внутреннее самоощущение не допускало комплексов насчет отсутствия работы,  незнания языка,  местных обычаев, культуры и истории страны, наконец, статуса эмигрантки, подслащенного надуманным  словом  "репатриантка"... Нет, это было не про меня!  Все пришло значительно позже... А тогда был интерес ко всему новому, был кураж, было все легко и просто.

Я сидела на пересечении чужих взглядов, как под обстрелом... Я играла спектакль, где была утонченной и непонятной актрисой; эдакая заграничная штучка, не такая,  как все. Голова кружилась от непонятного драйва, но поверьте, неосознанно я завела толпу... Я чувствовала себя наэлектризованной в поле чужой территории, излучающей мощный заряд абсолютно другой  непонятной им  частоты... 

Била электричеством  моя ядовито-зеленая кофточка с расшитым по моде тех лет разноцветным стеклярусом;  пульсировали электроволны от юбки цвета беж и от  умопомрачительных лайковых сапог ...

В сорокаградусную жару  именно сапоги были хитом  моей  экзотической нестандартности в противовес сандалиям, одетым на босые  очень смулые ноги  местных аборигенок.

Но не судите строго, я ведь играла гротескную роль в написанном мной Средиземноморском сценарии, где все должно быть непредсказуемо и ярко, как на бразильском карнавале, шокировать и бить наповал.

По окончанию родительского собрания меня окружили родители будущих одноклассников моего сына. Что-то шумно спрашивали, шутили, объсняли,  но из-за моего  незнания языка, оставим за кадром несостоявшуюся беседу и их повышенное внимание...  На все вопросы у меня была только вежливая улыбка и несколько фраз на английском. Удивительно,  но тебе я подробно рассказала о себе так много и почти правду обо всей моей прошлой  жизни... Странно, как мне хватило словарного запаса из моего почти забытого английского лексикона?

Когда я сегодня спустя 10 лет вспоминаю тот вечер, я вспоминаю школьный двор с непонятными рисунками и надписями на плакатах, душный хамсинный вечер и легкость встречи  с тобой ...

Светлые глаза, светлые выгоревшие волосы, волевой подбородок, абсолютно европейский типаж в Ближневосточном антураже. Командовал в элитных войсках, воевал... Учился в Америке, но не подумал остаться там, здесь - Дом , в Израиле,  это ведь так понятно... Его мама говорит с ним на английском, она из Австралии; а отец знает русский, он когда-то жил в Польше. В Израиле никого не удивишь этой экзотикой переплетений судеб, языков, стран. Израиль - это страна, по-сути, эмигрантская, где еще не сработал мощный плавильный котел, но все объединены общей судьбой, общей опасностью и общим ощущением чего-то мистически необъяснимого и предопределенного, что витает в воздухе этой раскаленной Земли.

Мы с тобой  будем  "учиться  в одном классе"  школы Денемарк. Наши первоклашки здесь познакомятся.  И мой малыш здесь на иврите будет по слогам  читать свои самые первые в жизни  книжки. Окажется, что у нас один знак Зодиака и даже один День Рождения в прекрасном весеннем  месяце Апреле, который на иврите называется Месяц Нисан. И имя твое Нисан,  в честь этого, любимого мной месяца.

А потом были дожди и в твоей машине за плотно закрытыми стеклами весь город казался забрызганым каплями дождя, и уже не было куража и я четко представляла, что все, абсолютно все не так... Скажи, как ты мог по глазам определять, о чем я думаю?  Знать и чувствовать то, что никогда не рассказывала тебе? Как ты мог общаться со мною на таком уровне подсознательного, телепатического понимания, что пугал меня этим? Где, когда мы пересекались в прошлой жизни? Зачем???

Нет, это был не флирт... И не роман... Это были  встречи в  "Антимирах", несущие в себе логику отрицания и сумасшедшую энергию притяжения... Мы не могли быть вместе.

Мой муж работал 24 часа в сутки, чтобы заново построить Дом, чтобы семья могла жить в своем привычном мире согласия и любви без неожиданных потерь и потрясений , которые так часто преподносит эмиграция. Я должна была работать и поднимать детей... Работа,  эта мистическая категория  в мире эмиграции становится Б-гом, Дьяволом, Шизофренией... Судьбой, подменяя другие чувства и иногда  разрушая психику... Мы не могли быть вместе. У нас не было общей Судьбы, только месяц Нисан...

*****

Праздник Ханука был первым нашим праздником в Израиле.

Мы с мужем еще за две недели получили красивое приглашение, отпечатанное на прекрасной глянцевой бумаге с позолотой, с изысканной лазерной полиграфией.

Изумительная вилла в центре престижного района столицы, мраморные скульптуры и картины в огромном зале салона. Приглашенные музыканты, фейерверк, гости в маскарадных костюмах... А я и не знала, что нужны карнавальные костюмы. Весь мой шикарный вечерний наряд сразу поблек и скукожился... Я была такой чужой, на этом чужом празднике, среди людей, говорящих на чужом языке, в чужом доме, за тысячи километров от своей привычной настоящей жизни. Мне уже не хотелось танцевать, да и мелодии были не из моего  "альбома".

Что могло быть общего у нас, воспитанных на разных сказках, в разных странах, говорящих на разных языках? Он, наверное, специально никогда не говорил мне о своем международном бизнесе, который получил по наследству, не борясь, не рискуя, не умирая от усталости, а  просто так... по праву наследства и это ведь нормально.

Мы танцевали, он что-то непонятное и красивое шептал мне на иврите, музыка заглушала и ничего нельзя было разобрать, но что-то во мне оборвалось... Очарование растаяло... Магия взгляда уже не дразнила... Все ушло... Исчезло... Месяц Нисан, наш общий Знак Зодиака затерян в "Антимирах". Нет, не СУДЬБА!
"Давай вечером умрем весело... "

Я вдруг увидела своего мужа, бесконечно близкого и родного, такого красивого и уверенного Там, всего несколько месяцев назад, а сейчас - бледного, безумно измученного стрессом нечеловеческих перегрузок. И я поняла, что никогда от него  не уйду, не смогу, не позволю... Он курил, не глядя на развлекающихся в маскарадных костюмах израильтян. Он  не видел, как Нисан усиленно  развлекает меня под грустным взглядом своей  супруги;  он был весь в себе и от этого у меня навернулись слезы, которые еще через несколько секунд градом катились по лицу, смывая косметику, размазывая тушь и помаду, оставляя на губах соленый, незнакомый мне прежде вкус... Мы с мужем ушли, почти сбежали с чужого праздника, по-английски, не прощаясь.

Нисан никак не мог понять: ПОЧЕМУ?

Он еще долго звонил мне, объсняя, что он не "нудник" (есть такое словцо на иврите), что не в его правилах навязываться, но... В нормальном мире, в другой жизни,  возможно, был бы красивый роман... Возможно, месяц Нисан был бы магическим общим Знаком, но в "Антимирах" эмиграции другая цена человеческих отношений, другой отсчет и другая философия любви.

Прости меня, Нисан, за те несостоявшиеся встречи... Прости за роль, сотканную из нечаянных слов и жестов, абсурдности поступков и пряных запахов цветов, которые ты дарил мне  на том перекрестке;  роль, которую я написала в тот душный, хамсинный вечер, но так и не решилась сыграть...

*****

Вот и все. Ее случайные откровения, записанные на кассету , ее недописанный роман - все небрежно брошено, перечеркнуто и навсегда забыто, чтобы никогда не вернуться на этот перекресток, где иногда предают даже самые близкие и родные люди.

Ирина Цыпина,
2003.