Посвящается Сюзанне К. 

Инга родилась и проживала в самом западном городе России - Калининграде. Он, так сказать, был западным городом во всех отношениях. И то - в прошлом столица восточной Пруссии со старейшим и одним из самых весомых университетов Германии и незамерзающим морским портом. Очень многое здесь оставалось и совершенствовалось по западному и в наше - поствоенное время - архитектурный стиль зданий, каменные тротуары, готического стиля церкви, просторные подвалы в частных домах с обязательным водопроводом, отлично оборудованные пляжи в приморских курортных городках.Сохранился и огромнейший в мировых масштабах янтарный комбинат, где добывали и обрабатывали, а потом и продавали этот солнечный камень, узкие спиралеобразные, обсаженные деревьями автострады, по обеим сторонам которых виднелись разбросанные домики хуторов из красного кирпича и с красными черепичными, прочными, сохранившимися до наших дней крышами, даже трамвайные линии были узкими – как в западных столицах, к тому же присутствию западности способствовали граничащие с областью Литва и Польша, а также отрезанность её от России.

Инга была пароноидально проникнута этой западностью и даже гордилась ею перед своими рязанскими родственниками, к которым родители возили её иногда во время школьных каникул. Также Инга гордилась и своим не совсем русским именем. Она находила в том, как её назвали, непростой смысл, к тому же это имя было очень популярно во многих европейских странах.

Закончив школу с весьма посредственными отметками, Инга поступила на вечернее отделение экономического факультета Рыбного института с третьей попытки, а работать устроилась работником в паспортный отдел районного ОВИРа через год после окончания школы, закончив курсы секретарей-машинисток.

К своим двадцати годам она абсолютно не имела опыта в любовых делах и даже не имела настоящих поклонников, а перебивалась время от времени связями с клиентами, которые приходили к ней на работу и приносили подарки, а иногда даже приглашали в кино или ресторан, используя влияние и помощь девушки для более срочного оформления заграничных документов, а народ  валил валом - город – то морской, одних моряков были десятки тысяч, не считая обычных граждан, желающих побывать во всевозможных круизах.

Так на работе она и познакомилась со своим будущим мужем - Серёжей, который был штурманом на одном из рыболовецких суден и не вылезал из загранки, он пришёл в паспортный отдел к Инге продлевать заграничный паспорт. К тому времени Инга жила с мамой в двухкомнатной, со смежными комнатками, квартирке, а папа уже жил отдельно с новой семьёй.

Знакомство просто вскружило голову Инге, и, выждав момент, когда мама так кстати и неожиданно уехала в Рязанскую область погостить, после недельного знакомства, Инга пригласила Сергея к себе. С головой кинувшись в омут неизведанных любовных наслаждений, Инга незамедлительно оказалась в положении, о котором впоследствии и догадалась, а Сергей уже ушёл на полгода в море. Когда он приехал в отпуск, то он нашёл свою новую возлюбленную уже на сносях. И хотя он не питал особо острой любви к девушке и не так представлял отношения, предшествующие женитьбе на любимой женщине, Сергей, как порядочный человек, зарегистрировал свой брак с Ингой и опять ушёл в море.

Инга была рада, что всё сложилось удачно и без толчения воды в ступе. Мама отнеслась ко всему нейтрально: учёба учёбой, а семья на первом месте, не говоря уже о ребёнке. Если честно, то она уже устала от неопределённости в личной жизни дочери.

Через три месяца родилась дочь Луиза, её Инга тоже назвала по-западному - это имя было очень модным тогда, как в близлежащей Литве, так и в Польше. Так как мама была ещё непенсионного возраста и работала, то Инге пришлось бросить институт, а на работе довольствоваться декретным отпуском и пособием.

Инга ждала и не ждала мужа после полугодичного плавания. Честно говоря, она также, как и он не испытывала особых чувств, да и образованием ее муж не блистал - закончил среднюю мореходку и особых перспектив в карьере  ждать не приходилось. К тому же Сергей был из районного центра, где проживал с пенсионеркой-инвалидом матерью в однокомнатном общежитии местного маслозавода. Даже о машине приходилось пока только мечтать, за неимением достаточной суммы, а тут семья.

Несмотря на все, жизнь складывалась неплохо. Но чего-то не хватало Инге - её душа рвалась на Запад, тем более перестройка шагнула через порог, и много изменений потрясли этот самый большой из самых западных городов России. Он стал ещё более западным по многим показателям.

Муж хоть и рад был рождению дочери, присылать письма и материальную помощь стал нерегулярно, на то и были свои причины. Оказыватся он нашёл свою ту – единственную, в порту Лиссабона. Он познакомился в ночном баре с пышногрудой креолкой, и хотя, она явно была девушкой сомнительного поведения - он почти лишился рассудка от чувств к ней. Там же в Лиссабоне он перевербовался на рыбный траулер Таллиннского пароходства и продлил таким образом контракт ещё на полгода - это давало ему возможность заходить два раза за три месяца в порт Лиссабона и встречаться там со своей Матильдой.

В один прекрасный день, а вернее, в прекрасное утро, он, абсолютно потеряв голову, решив остаться на Западе, попросил политического убежища, которое, что интересно, и получил, не без помощи влиятельных лиц, также клиентов своей прекрасной Матильды. Он был как в тумане и абсолютно не думал о своей новоиспечённой жене и полугодовалой дочери, которую и видел только раз и даже о старушке матери. Он стал жить на попечении Матильды и окончательно потерял вские связи с семьёй и Родиной.

Когда об этом узнала Инга, досаде и злости её не было предела. Ведь её так тянуло на Запад, и всё-таки её малоперспективный супруг был той значительной ступенькой к задуманному, а тут такой облом и ещё она оказалась безо всякой поддержки, да ещё с ребёнком на руках и двумя престарелыми женщинами своей и его матерью, которые по-возможности посиживали с внучкой по мере её взросления и совместно переживали семейную утрату - сына и затя.

Просидев дома с ребёнком до года, Инга была настроена решительно - она подала докуенты на развод, который быстро и получила, как жена невозвращенца, хотя женщины и отговаривали её от этого. Они-то надеялись, что может быть он ещё вернётся.

Получив развод и выйдя из декретного отпуска, Инга занялась поисками достойной кандидатуры в мужья с перспективой в будущем всё-таки перебраться на Запад. Она втайне даже завидовала своему бывшему мужу, абсолютно не зная, как складывается его жизнь.

Прошло пять лет. Инга восстановилась в институте и с трудом закончила его, также она усиленно занималась своей личной жизнью, бросив дочь на попечение бабушек, но ей всё не везло, хотя она была и весьма  эффектной женщиной, но неперспективной: с ребёнком, маленькой жилплощадью и с дипломом неопределённой профессии. Так она и мучилась, стиснув зубы, работая всё в том же паспортном столе, лелея свою мечту, которая и поддерживала её на плаву в этой жизни.

После 1992 года в силу уже начавшейся демократии, стали появляться как грибы после дождя один за одним брачные агенства. И вот тут–то Инга и использовала весь свой потенциал и умение, а также необыкновенный азарт и обаяние. На карту была поставлена почти вся Европа. Тем более свободного времени было больше, чем достаточно - мама бывшего мужа уже перешла в мир иной, её мама переехала после пенсии на рязанщину, поближе к родственникам, дочь была в подготовителной группе детсада на пятидневке.

Инга заполняла сотни анкет во множество агенств, но откликов приходило совсем мало и переписка не клеилась, к тому же у нее не было компъютера и всё приходилось делать пользуясь почтовыми услугами. На третьем году усилий ей наконец-то повезло. Ей ответил один датчанин. И после полугодовой активной переписки Инга пригласила его в гости.

Он приехал спустя три месяца. Луизе уже было почти 10, а Инге недавно перевалило за 30. К приезду иностранца готовились три недели. Всё это время Инга вдалбливала в голову дочери, как та должна была себя вести, что говорить, как улыбаться и пр., чтобы понравиться заграничному дяде, который, если женится, то заберёт их за границу и у них начнется новая, совсем другая, абсолютно Западная, удивительная жизнь. 

Свен приехал, но остановился в гостинице "Ольштын", он категорически отказался проживать в Ингиной квартире в целях безопасности, а также у него были назначены встречи не только с Ингой. Поэтому все усилия на подготовку и предварительные беседы с дочерью, можно сказать, прошли напрасно.

Но оно же и лучше, меньше проблем. Они встречались всего три раза, но Инга постаралась не ударить лицом в грязь, она ведь была так близка в осуществлению своей давней мечты, она решила пойти на всё, чтобы завоевать этого северного принца и поэтому показала себя –как только позволял ей любовный и жизненный опыт, хотя она и догадывалась о возможных встречах Свена с другими поклонницами, это не мешало ей медленно продвигаться  к цели своей мечты.

А Свен встречался и работал на износ, а также посещал местные достопримечательности, а их хватало, что способствовало расширению круга его клиентуры. Но никто и близко не западал ему в душу. Вот разве что Инга восхитила своей поддатливостью, уступчивостью, любвеобильностью, терпеливостью, тем, что могла все схватывать на лету и абсолютно не надоедала ему ни в чём. Он так и не возымел желания познакомиться с её дочерью и посетить её жильё. Ему и так было уютно и комфортно в номере-люкс трёхзвёздночного отеля "Ольштын", где всё было под рукой и бар, и бильярдная, и маленькое казино "Гданьск", находившееся через дорогу от отеля, а так же присутствие молоденьких динноногих прибалток, хорошо образованных и прекрасно владеющих немцким и английским. Ему очень нравилось так беззаботно проводить время на берегах Янтарного Края.

Своей исключительностью Инга завоевала право проводить его в аэропорт и долго стояла у пункта паспортного контроля и всё махала ему рукой, посылая воздушные поцелуи и показывая, чтобы он незамедлительно позвонил ей из Дании, как прилетит.

Но он позвонил ей только на исходе третьего месяца. Он был занят бизнес-поездками в другие города и веси бывшего Союза, наслаждаясь и купаясь в нерастраченной и невостребованной любви женщин нашей многонациональной и многострадальной Родины. Во время телефонного разговора он узнал, что Инга беременна. Это был удар ниже пояса. У него абсолютно не было планов жениться на ней, а тем более иметь общих детей. К тому же Инга уже имела одного ребёнка. Свен сказал, что он не верит в беременность от него, тем более после трёх мимолётных встреч это надо было ещё умудриться оказаться в интересном положении. Чтобы разом всё разорвать и поставить точки над  "и", он обозвал Ингу легкомысленной, неверной и непорядочной женщиной, пытающейся обманным путём женить его на себе и не попрощавшись, бросил трубку.

Инга ещё с минуту вслушивалась в телефонные гудки и медленно осела на пол, тихо подвывая и раскачиваясь.
На следующий день она посетила врача и ей незамедлительно был назачен аборт. Тянуть дальше уже было нельзя. Инга не могла решиться на такой шаг, как завести второго ребёнка. Если её возлюбленнй отказал ей, то сейчас абсолютно не приходилось рассчитывать на его поддержку. В глубине души она всё ещё не теряла надежду, что ей удатся уговорить Свена подумать и оставить всё , как есть, но сердце подсказывало, что надежды мало. Каждый её звонок отдавался чередой длинных гудков и даже автоответчик был выключен.

А Стив в пылу расстроенных чувств заказал трёхдневную путёвку в Прагу, где и проводил весело время, чтобы развеяться от грустных мыслей,  ведь где-то в глубине души, Инга не была ему противна настолько, как остальные.

Эпилог

Прошло ещё три года. Избавившись от ребёнка Инга замкнулась в себе. Она жила, как в скорлупе, почти не уделяя внимания дочери. Она уже не искала подходящей кандидатуры в мужья из иностранцев. И такой близкий и далёкий Запад оставался за какой–то недосягаемой и непреодолимой чертой. Мечта Инги превратилась в спящий эмбрион и кто знает, может быть она ждала своего часа.

И, Вы знаете, что самое удивительное – дождалась. Через  полгода Инга как бы проснулась, заново прозрела и она решилась на последний и отчаянный шаг. Она уволилась с работы, продала квартиру, купила туристическую путёвку для себя и дочери в Данию и уехала туда, пытаясь претворить в действительность заветную и единственную мечту всей своей жизни.

По истечению трёх недель, когда срок путёвки заканчивался, Инга с дочерью и со всеми документами обратилась в иммиграционную службу Дании и попросила политического убежища, она не знала другого пути, чтобы  остаться на Западе. До выяснения вопроса датские власти поселили её в специальное общежитие для ждущих депортации. Она оказалась в одной комнате с иракской женщиной и её десятилетней дочерью. Душ и туалет были общими, а кормили их в дешевом кафе на первом этаже .

Женщина с Востока тоже ждала решения вопроса о предоставлении политического убежища и усиленно молилась от зари до зари. Холодная дрожь пробегала по спине у Инги от её завываний и тут в её мозг на гране помешательства пришло озарение, она пролистала дрожащими пальцами свою старую записную книжку и нашла телефон Свена… И она решилась…

Она дозвонилась до него с третьей попытки и полным отчаяния голосом, почти срывавшимся на истерику, объяснила, что с ней произошло, и что решается вопрос о предоставлении политического убежища, к тому же  возможна и депортация, и что ей абсолютно некуда возвращаться и что у неё никогда уже не будет детей после того, несовсем удачного аборта. Её голос журчал незатейливым мелодичным ручейком и ввёл Свена в такое состояние, что он вдруг почувствовал себя виноватым перед Ингой, а может быть и перед самим господом Богом, к тому же он был далеко немолод и одинок, и всё рыскал по свету в поиках несуществуюшей жар-птицы.

На следующий день он забрал их с дочерью из "шелтера", то есть общежития для беженцев. А ещё через два месяца, уладив все формальности с бумагами, Инга наконец-то стала фрау Олсен. Будем надеяться, что Запад полностью оправдает все мечты и этой женщины, родившейся в самом западном городе нашей страны. 

Все совпадения с реальной жизнью – случайны.

Елена Букина

22-11-2002