Запахи
Отпуск пахнет «Рафаэлло». А начинается отпуск не тогда, когда
садишься в самолет, и не тогда, когда разбавляешь и прессуешь гору туфель,
купальников, платьев и пляжных сумок до размеров одного маленького чемодана. А
тогда, когда стоишь перед полками с солнцезащитным кремом в большом
магазине, открываешь колпачки, придавливаешь бутылки чуть-чуть (чтобы
не выпрыгнуло) и улыбаешься, получив искомое - маслянистое облачко кокосового
счастья.
Аэропорт пахнет электричеством. Все стоят в очереди примерно на
час больше, чем расчитывали, нервничают, боязливо поглядывают на часы,
поработившие на этот час своих хозяев, и, конечно, рявкают на детей,
собак и друг на друга. Потом у меня навсегда забирают любимый швейцарский
ножик размером с мой мизинец, поскольку висит он у меня на ключах (лет
пять уже) и в багаж его сдать мне и в голову не пришло. Я свирепею,
наконец, и тоже начинаю искрить.
Самолет пахнет тканью сидений, только что из химчистки. Устав
от собственных и окружающих нервов, я засыпаю, едва усевшись.
Стюардесса будит меня, чтобы я открыла шторку-задвижку – так положено
взлетать. Да провались ты... Нет, не надо. Я думаю
о маме, которая ненавидит летать, о папе, который строил все, на чем
мама ненавидит летать, и мысленно желаю нам всем взлететь и приземлиться
по всем их, тибидох, правилам. Летим. Прилетаем.
Майами
пахнет сигарами. Их носят в картонных коробках ворохом, как карамельки.
И грустно смотрит на мускулистых дев небритый призрак Джанни. Ах,
он умер прямо здесь, на этих самых ступеньках, си, сеньорина.
Нет, Донателла никогда не открывает этих ворот. Вообще, тут как-то
уже не Америка. 70% города говорит по-испански. Кубинские
сигары, как журнал «Америка» у нас двадцать лет назад: вроде есть, а
спросишь – ни-ни. Девчонки шастают в купальниках, где хотят. Красивых
лиц с модельными фигурами всех оттенков кожи здесь больше, чем вокруг
киностудий на западном берегу (студенческие каникулы). Казино,
клубы, бары, архитектура такая, латино-приморская, пальмы, особняки. В
общем, мафия. И совсем не такая здесь влажность, как меня пугали. Просто
жарко.
Корабль
пахнет вдумчивыми скандинавскими стройматериалами. На обследование,
опробирование и безоговорочное одобрение всего, что там понастроено,
как раз почти хватило недели. Поразило меня не то, что в нем 15
этажей, театр, бассейны, казино, бульвар магазинов размером с линию
ГУМа, дорожки для бегунов и ролиководов, гольф, несчитано ресторанов
и кафе, конференц-зал, очень неплохая библиотека, каток (?!), спа, спортзал
и 1000 человек одного только персонала. Поразило мой придирчивый
к халтуре взгляд то, как все это сделано. Каждый шов, стык (российская
слабость), винт, уголок, поверхность – подогнаны и отшлифованы с маниакальной
тщательностью. И еще картины со смутными очертаниями солнц и лиц,
составленные из цельных кусков белого, черного, розового, зеленого и
оранжевого мрамора размером полтора на три метра на лестничных пролетах. И
даже температура однокранного душа у бассейна задана идеально – не ниже
и не выше того, что просоленная и проветренная шкурка больше всего просит. И
количество воды, выливающееся в ответ на одно нажатие на кнопку-кран
- как раз, чтобы всю соль смыть, пофыркать, повертеться и, стряхнув
брызги, отодвинув шелковистую белую занавеску, открыв очень полукруглые
тяжелого шершавого стекла дверцы с красивыми ручками, царственно шагнуть
на очень буржуазно-нескользкую плитку. Справа по борту весь день
проплывает Куба.
Василькового
цвета Карибское море на Гаити пахнет не йодом и арбузом, а манго, то
есть почти морковкой, и чуть слаще, чем все остальные моря. И
задумчиво-беспечная музыка-перестук с произвольными соло кое-где вдруг
в исполнении пятерых сухоньких гаитян настраивает на бесконечное валяние
под соседней пальмой. Зеленые горы подошли к самой воде, но, как
все местные, дружелюбно застыли с улыбкой, уступив место на песке приезжим
людям. Песок крупный и блестящий, как морская соль. И я зысыпаю,
наплававшись, под все это, и опрокидывая сонной пяткой ценную банку
с газировкой...
Ямайка
пахнет марихуаной и крепким одеколоном проститутов. Некурящих на
Ямайке – как у нас непьющих. А кто покупает этих мелковатых красноглазых
мужчинок – непонятно, но женщины разных народов с нашего корабля краснели
и хихикали еще несколько дней. А по мне так «Аргентина - Ямайка
5:0». Джа растафаи. Узнаваемые вязаные шапки по городу не особенно
ходят, а сидят в основном в местах стечения туристов – у водопадов.
Джа полиция. Через двадцать шагов после каждого торговца подходит
и спрашивает, что тот предлагал. Джа даст нам всё, у нас больше
нет проблем. В магазинах - кофе, Боб Марли с футбольным мячом,
ром, настоящие хорошие часы, сигары, самоцветы, и все те же шапки.
Купила брату самую простую майку, а то здесь такое понапишут...
Джа майка. Джа. Город пыльный и облупленный, дороги раздолбанные. Зато
бежевый жигуль-копейка, с проревевший мимо в джунгли за углом, в этих
колдобинах себя чувствует, видимо, как дома. (Как? Да с Кубы.)
Кайманские
острова пахнут дорогой хлопчатобумажной бумагой хорошо промытых через
сахарную пудру песка долларов. Банк Австрии. Здрассь...
Но зато цивильно, умыто, королева Англии на деньгах и почтовых марках. Весело
наворачивают круги в бассейне питомника юные черепашки. Легкие
красивые дома стоят практически плечо к плечу вдоль пляжа. Таблички
сообщают о частности территории. Но последние пять шагов по песку
к воде – ничьи, твои, валяйся, где хочешь. Море, как котенок конфетной
бумажкой, играется ракушками у ног и ласково мурлычет. Из воды
на песок с воплями восторга выскакивает мой совершенно шоколадный уже
муж, одним легким движением развязавший два бантика, на которых держались
мои плавки, и машет ими, как флагом. Тут же аквалангистов толпы!!!
Отдай, млекопитающее. Что ты там фотографируешь?..
Мексиканский
остров Козумел пахнет раскаленным серебром и сухими обветренными камнями
руин Майя. Мы объехали весь остров на мотороллере, чего и всем
остальным советуем. Прав не спрашивают, страховки не требуют, шлемов
не выдают. Садись и "едь", что называется. Нашли
все ценные места, поплавали у коралловых рифов, полазили по руинам,
накупили серебра. И наконец, мне кажется, поймали в кадр настоящий
цвет этой немыслимой воды. Но сейчас по фотографиям даже я уже
не верю, что она была такая. Только помню, как сказала себе, будучи
еще там, что на самом деле она еще лучше...
Когда
мы сошли с корабля в порту Майами, пахло кофе и апельсиновым соком. Было
семь утра седьмого дня отпуска. Нам предстояло выяснить, чем отличаются
аллигаторы от крокодилов и решить, что первых мы любим больше. Гид
с голосом солиста AC/DC провез нас по своим владениям, и далеко разносились
над осокой его хрипло-пиратские приветствия «малышам», поджидающим мокрой
хлебной корки или туристического мизинца. А потом мы приплыли
в мутную часть реки и он всех нас выгнал из лодки, каждого спрашивая,
откуда приехали. И хотя головой понимаешь, что его дружки обитают
только в самой прозрачной воде, но опустить ногу за борт оказалось непросто.
“From Russia? Vonnnnn iz lodkiiii!” – проскрежетал пират, и пришлось
мне сбрасывать свои Балли, подбирать длинный подол и погружаться по
щиколотку в илистое дно... Зато фотография хорошая. Потом
мы часа три проспали в плетеных креслах на крыше аэропорта у бассейна,
потом мы летели, потом мы переживали за ракушки в багаже, который застрял
где-то в путаном организме аэропорта, а потом как-то быстро приехали
домой.
Было уже поздно. Дома пахло сушеными цветами, как всегда. Из волос
и вещей продолжал сыпаться песок. Через шесть часов снова надо
было везти мужа в аэропорт, в командировку. В голове, как в ракушке,
шумело море.
Ваша Эвелинка,
25 июня 2002
Чтобы увеличить фотографии, кликните на них, а, чтобы вернуться назад,
кликните на кнопку Back.
